В Петербурге группа молодых выпускников Театральной академии создала «Антифашистский театральный проект», который дебютировал с помощью пьесы японца Юкио Мисимы «Мой друг Гитлер» в еврейском доме культуры ЕСОД.
Оформительский минимализм и яркие эмоции — то, что сразу же бросается в глаза. Кулисы — полотнища флагов Рейха, выполняющие еще и функцию экрана, на котором демонстрируются кадры кинохроники. Из декораций — массивный стол и два стула. Ничего лишнего: чтобы максимально привлечь зрительское внимание к игре актеров и даже не столько к тому, ЧТО они говорят, а КАК, пишет Фонтанка.ру. Железный Адольф предстает человеком, у которого в буквальном смысле за плечами стоят ангел и демон — Рем и Штрассер — два его друга. Впрочем, понять, кто именно из них олицетворяет какую из противоборствующих сил — сложно. Меж тем, перед ним стоит еще один злой гений — эссенский промышленник Крупп. Искуситель направляет Гитлера на новый путь. И ангел и демон повержены, так как Адольфу оказался ненужным выбор «добра» и «зла». Его выбор — власть.
Жизнь в шаге от могущества — именно это попытались прожить актеры Степан Пивкин, Иван Николаев, Андрей Терентьев и артист театра Сатиры Игорь Николаев.
«Мой друг Гитлер» далеко не самая антифашистская пьеса всех времен и народов. А вовсе даже наоборот, пишет «Коммерсант». Ницшеанец Мисима — певец сверхлюдей и сверхчеловеческих поступков — описал в «Моем друге Гитлере» события, предшествовавшие Ночи длинных ножей 1934 года (когда штурмовик-соратник Гитлера Эрнст Рем был арестован и расстрелян, обвиненный в заговоре и аморальном поведении) и воцарению Гитлера в должности рейхспрезидента. Но в персонажах Мисимы, будь то Рем или мадам Де Сад, больше от самого автора, чем от исторических прототипов. Адольф и его соратники — герои абстрактные, мифические божества вроде Тора или Одина.
Если попросту, пьеса — про то, как друг пожертвовал другом ради большой идеи. Антигуманистический потенциал пьесы не смутил ученика Льва Додина Сергея Александровского. И он решил поставить историю про то, что убийство делает с неплохим, в сущности, человеком.
Мисиму играть сложно: в его пьесах герои перестреливаются не эмоциями, а идеями. Самурай духом и самый «европейский» из японских сочинителей XX века, он остается одним из глубоко закрытых для русской театральной ментальности драматургов. Спектакль «Антифашистского театра», разыгранный объединенными усилиями юных представителей двух самых почетных актерских школ Петербурга — Льва Додина и Вениамина Фильштинского — не стал исключением. Юноши послушно воплощают каноны русского психологического театра: в «плохом» ищут «хорошее», старательно насыщают стальные интеллектуальные формулы Мисимы «живым чувством» и обрабатывают идеологические поединки порою довольно суетливым «физическим действием».
Кроткий миловидный Андрей Терентьев (Гитлер), хотя и носит маленькие усики, своей тихой задумчивой повадкой больше похож на Раскольникова Достоевского или пушкинского Бориса Годунова. Подобно этим знаменитым рефлектирующим «преступникам поневоле», он ощутимо страдает под бременем власти и сомненья: «Тварь я дрожащая или право имею?».
В финале спектакль вдруг обрел третье измерение, явно не запланированное ни аморалистом Мисимой, ни гуманистом Александровским. Вопреки ожиданиям, после убийства Рема и Штрассера ничего ужасного с Гитлером не произошло. Голос Адольфа обрел уверенную зычность, а его тень на стене выросла до циклопических размеров. Как будто намекала на то, что перед нами, возможно, будущий мудрый политик, ведущий свою паству к процветанию, переросший своих несимпатичных и недальновидных оппонентов, а также подростковые игры в революцию и национал-социализм. А возникшие на экране лица детей, замученных в концлагерях, здесь как бы и ни при чем.
Кстати: согласно закону «О противодействии экстремистской деятельности», в нашей стране запрещены «пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской… до степени смешения», пишет Фонтанка.ру. К сожалению, сухой закон не делает исключений для художественных произведений. Отразить реалии нацистской Германии даже на сцене — дело хлопотное. Так что актерам приходится своей игрой заменять всю атрибутику эпохи и создавать ее образ исключительно в воображении зрителей.
VK
OK
Telegram
Дзен