Жителей Парнаса, Мурино, Кудрово, Шушар нужно спасать

Проблемы жизни в Кудрово или Мурино постоянно на слуху, люди давно пытаются спасти Пулковскую обсерваторию, ратуют за сохранение исторического центра. О том, почему так происходит и чего не хватает Петербургу для разумного градостроительства рассказал в интервью  Gazeta.SPb координатор инициативной группы «Сохраним Пулковскую обсерваторию», экс-председатель Совета молодых учёных и специалистов ГАО Александр Шумилов.

Как лично вы решили прийти к общественной деятельности в сфере защиты объектов ЮНЕСКО?

То, что городу катастрофически не помогает защита со стороны «компетентных органов», например КГИОП, для меня стало понятно в 2007 — 2008 гг. Как раз тогда набрал скорость разрушительный маховик градостроительных ошибок, связанных с администрацией Валентины Матвиенко. В частности, в невских панорамах появились чудовищные «Финансист» и «Монблан». Я понял, что даже если я это не остановлю, то по крайней мере должен как-то помешать и замедлить процесс.

Появилась зримая угроза со стороны «Охта-центра». Я пошёл на митинги, стал подписывать документы и разбираться в хитросплетениях. Их оказалось немало — например пресловутые «лакуны» в зонах охраны, принятые в интересах застройщиков. С сообществом в тот момент я ещё не был знаком и своей команды единомышленников у меня не было.

Следующим этапом было разрушение дома Рогова. Тогда я написал главе Springald Никифоровскому несколько очень неприятных слов и понял — договориться с этими людьми нельзя — только вставать у них на дороге со штыком наперевес. С сообществом градозащитников я плотно познакомился именно тогда.

Сколько людей в вашей команде сейчас?

Команда — это люди, рядом с которыми я готов идти на риск, которых я готов слушать и которые готовы слушать меня. Таких около двадцати. В более широком смысле я вхожу в несколько инициативных групп: «Сохраним Пулковскую обсерваторию», «Защитим парк 300-летия», «Против захвата озёр». Последним двум, к сожалению, не могу отдавать столько внимания, сколько первой, в которой являюсь координатором.

Что самое сложное в вашей деятельности – привлечь больше активных людей к борьбе или «достучаться» до властей и застройщиков?

Люди важнее. Под определённым уровнем давления отступает любой застройщик, мы это видели на примере «Охта-центра».
С властями я бы выделил другой аспект — почему они всегда играют на стороне инвесторов? В идеале целью властей должно быть сохранение уникального бренда нашего города. И стычка должна возникать только в спорных случаях — например, исторический облик против удобства горожан, как это было в Дрездене. Там, кстати, удобство победило, и Дрезден выгнали из списков Всемирного наследия.

Но у нас исторический облик приносится в жертву чему угодно — деньгам, амбициям, представлениям современных архитекторов о прекрасном. И то, то в этих случаях власти оказываются по ту сторону баррикад, говорит о том, что до них надо не «достучаться», а их надо менять. Вместе с целями.

Какие объекты ЮНЕСКО, кроме Пулковской обсерватории, сейчас находятся под угрозой в Петербурге? Кто должен их отстаивать?

Под угрозой сейчас весь объект С540 — «Исторический центр Санкт-Петербурга и связанные группы памятников». Этот объект ансамблевый, и любые серьёзные утраты приводят к нарушению ансамблевого принципа. Невозможно, выбив зуб, оставить улыбку прежней.

Если говорить по компонентам, то их, по мнению СПб ИКОМОС (Национальный комитет Международного совета по сохранению памятников и достопримечательных мест), с которым я согласен, более тридцати. Среди этих компонентов есть не очевидные, но очень ценные. Например, берега Невы, очертания которых не терпят большого количества вертикалей и высотных акцентов. И сейчас они резко искажены высотными зданиями в районе Пролетарской и выше по течению.

За объект ЮНЕСКО в любой стране отвечает глава государства. Это особенность Всемирного наследия. Конкретные функции по охране возложены на Министерство культуры. И если со стороны президента мы, как минимум, видели соответствующие поручения (№ Пр‑571 от 31.03.2016) , то со стороны Минкульта конкретных действий по сохранению нет. Наши государственные органы, судя по всему, Конвенцию 1972 года «Об охране всемирного культурного и природного наследия» не считают документом прямого действия. Минкульт такое положение, по-видимому, устраивает.

Как вы считаете, почему новые здания в Петербурге возводятся в зонах Пулковской обсерватории и других важных культурно-природных объектов? Неужели в Петербурге не хватает места? Или строить там дешевле?

Потому что город Санкт-Петербург, как градостроительный феномен — это продукт предельно жёсткого градостроительного регулирования без отступлений. В других условиях он бы просто не сформировался — капитализм 19 века был ничуть не менее звериным, чем нынешний. А сейчас правила игры перестроили под экономических агентов — инвесторов и застройщиков. В таких условиях «освоение пустующих земель» неизбежно.

В дешевизну строительства в конкретных местах верится с трудом. Скорее, причина не в цене, а в том, что у земли есть хозяин и он хочет извлечь из неё прибыль. Если его в этом не ограничивать, он извлечёт её наихудшим для города и, возможно, не самым эффективным для себя образом — ковровой застройкой.

Что надо сделать, чтобы особенно значимые в каком-либо плане (исторически, научно, природно или культурно) для Петербурга территории не застраивались?

Установить достаточные по величине и строгости национальные зоны охраны. Сформировать атрибуты Объекта всемирного наследия — орган управления, план управления и буферные зоны. Перенести в наше законодательство все положения соответствующего международного законодательства — Конвенции 1972 года и Руководства по её выполнению. Следовать этому законодательству, а именно — аккуратно и ответственно проводить оценки воздействия планируемых объектов на Всемирное наследие. Не забывать сносить то, что наследию вредит.

И не забывать, что территорию можно не только застраивать. Питомник с деревьями или поле с капустой могут быть весьма прибыльны, и будут хорошо разнообразить местность.

Как вы считаете, какой район Петербурга уже излишне застроен и ему нужно «отдохнуть», а какой, наоборот, требует застройки?

Все районы Петербурга неразумной градостроительной политикой поставлены в напряжённое положение. Даже если в них есть «пустое место», его категорически не стоит заполнять тем, что у нас сегодня называется жильём. Однозначно, требуется переход к европейским стандартам высотности жилья (4—7 этажей) и благоустройства.

Если соблюдать эти условия и условия из предыдущего пункта об обязательной оценке воздействия новых объектов, то некоторые перспективы для застройки есть в районе Колпино,южнее кольцевой в Ленобласти рядом с Красносельским и Петродворцовым районами, умеренное строительство в сером поясе на месте советских предприятий (не более 30 процентов от их территории).

Такие изначально неплохие места, как Парнас, Мурино, Кудрово, Шушары в градостроительном смысле полностью убиты, и надо срочно думать об их спасении даже не в смысле спасения панорам и сложившихся ландшафтов, а просто в смысле физического существования их жителей.

Ранее Gazeta.SPb писала о том, что Пулковским высотам угрожают огни большого города.