Как рассказал ИА «Росбалт» сам Николай Соловьев, он является сыном офицера царской армии Павла Нарышкина, а его дед князь Василий Нарышкин был последним хозяином особняка на улице Чайковского, 29.
Фамилия Соловьев была взята его родителем во время Первой мировой войны в результате трагических обстоятельств. По словам Николая Соловьева, о сокровищах в Петербурге он знал с раннего детства. О тайнике ему рассказал отец.
«В 1915 году родитель попал в немецкий плен под фамилией Соловьев. Дело в том, что у него был адъютант по фамилии Соловьев. Адъютанта убили, а мой отец взял его документы, а свои оставил у погибшего. Имя и отчество у них были одинаковыми, оба были Павлами Васильевичами».
— Первая мировая закончилась в ноябре 1918 года. Где оказался ваш отец после плена?
— В 1919 году, когда появилась возможность покинуть лагерь, мой отец ушел в Польшу. Он поселился в городе Плоцк, что в 120 километрах западнее Варшавы. Много русских тогда оставалось в Польше, поскольку это была самая близкая территория к России. Все думали, что Советская власть установилась не надолго, и завтра-послезавтра мы вернемся домой. Здесь же мой отец женился на баронессе Софии Оленчик. У ее родственников были большие поместья в Полтавской губернии под Кременчугом, но сами они жили в Польше. В Плоцке в 1929 году родился мой старший брат Павел, в 1934 году на свет появился я, а в 1937 младший брат Владимир. В 1937 году скончалась моя мать, она была похоронена на русском кладбище.
— Все это время ваша семья жила в Плоцке под фамилией Соловьевых?
— Тем, кому было надо, знали нас как Нарышкиных, но мы носили фамилию Соловьевых. В силу обстоятельств, нам требовалось сохранять инкогнито. Мой отец был в Польше регентом русской общины. В городе жили князья, графы, было две школы и церковь. Мы с семьей посещали многие званые обеды, везде нам был почет и уважение. Я, будучи подростком, шпингалетом, не слышал, чтобы кто-нибудь ко мне в школе обращался на ты, только на вы. Но все было законспирировано.
— Так а что же с кладом в особняке в Петербурге? Сообщается, что обнаруженные сокровища были завернуты в газеты 1917 года, а получается, что ваш отец покинул Россию в 1914 году?
— Клад действительно упаковывали в 1917 году перед Октябрьской революцией. Это делали мои дяди, братья моего отца, и ротмистр 
лейб-гвардии Гусарского полка Сергей Сомов (его документы были также найдены в тайнике на Чайковского, 29, — прим «Росбалта»). Тайник был сделан еще при строительстве дома. В него-то и были перенесены ценности. Такие места имели многие петербургские семьи, как говорится, на всякий пожарный. Сомов, покинув Россию, поселился во Франции. Оттуда он несколько раз приезжал к нам в Плоцк и общался с моим отцом. Советовал ему покинуть Польшу, перебраться во Францию. Отец отказался. Последний раз Сомов приезжал к нам где-то в 1943-1944 году. Тогда же я и узнал о существовании клада в доме в Петербурге.
— Как это произошло?
— Об этом рассказал отец, когда мне было девять лет. Он сообщил и о кладе, и о том, где он находится, и о том, сколько от какой стены нужно делать шагов, чтобы его найти. В моей памяти этот момент отчетливо сохранился. Старший брат вообще все помнил до сантиметра. Отец нам сказал, что мы доживем до того времени, когда все изменится.
Я после смерти отца попал в детский дом. Потом закончил техникум. Служил в советской армии. Затем начался период коммунистических строек, а я по профессии строитель. Работал в Казахстане, в Ленинграде, в Москве строил гостиницу на Дорогомиловской набережной, затем перебрался в Киев. В 1980 году женился на еврейке, а в 1991-м переехал в Израиль, в Тель-Авив. Мой отец перед смертью говорил, что я должен жениться на еврейке и уехать на святую землю. Я выполнил его наказ. В Израиле я 13,5 лет проработал в строительной компании. Сегодня являюсь пенсионером.
— Как вы узнали, что клад в Петербурге найден?
— Знаете, у меня было странное предчувствие. Мне приснился сон, что фамильные ценности найдены. На следующий день увидел сюжет о находке по телевизору. Через неделю более подробную информацию нашел в сети Интернет… Какое-то время я вообще не хотел давать о себе знать. Переживал, колебался.
В Интернете я прочитал, что говорят о находке мои родственницы из Франции и Швейцарии. Но они далеки от истины.
— А кто, кстати, эти две дамы, которых сегодня называют прямыми потомками Нарышкиных?
— Это троюродные племянницы моего дяди.
Вот уже более 20 лет проживающий в Израиле Соловьев не афишировал свою принадлежность к знатному российскому роду, как он признался, только по просьбе родителя. В ближайшее время Соловьев планирует доказать правоту своих слов.
Как сообщалось, в конце марта при проведении реставрационных работ в особняке Нарышкиных на улице Чайковского в Петербурге рабочие обнаружили ранее неизвестное помещение между вторым и третьим этажами здания, где находилось множество старинных серебряных предметов, в основном кухонной утвари, уникальная находка из двух тысяч предметов заняла почти 40 коробок, ящиков и кофров.
Преобладающие в кладе столовые предметы составляют практически полные сервизы, среди которых можно выделить парадный столовый сервиз в «русском стиле» — около ста предметов работы фирмы Игната Сазикова.
На предметах российской работы клейма лучших отечественных ювелиров второй половины XIX — начала XX века — Овчинникова, Хлебникова, братьев Грачевых, Фаберже. Также присутствуют изделия из серебра европейской, преимущественно французской, работы.
Клад Нарышкина перевезли в Константиновский дворец, куда его отправили на экспертизу. Здесь он пробудет не меньше года. Где ценности получат постоянную прописку, пока неизвестно.
VK
OK
Telegram
Дзен