Виталий Пушницкий — один из самых мощных и перспективных современных авторов Петербурга, и галерея этой выставкой показывает, что знает, на кого ставить, пишет «Коммерсант». Масштаб идеи в «Дате рождения» наконец совпал с масштабом технических возможностей и материалов (дерево, железо, мрамор, живопись, гравюра — все вместе весит тонн десять).
Идея «Даты рождения» пришла к Виталию Пушницкому во время поездки в Мексику. Вместо того чтобы, как подобает туристу, обозревать индейские древности, Пушницкий отправился бродить по окраинам Мехико. Один. В собственный день рождения. Забрел на какой-то пустырь, усыпанный камнями. Увидел на камнях надписи, пригляделся — оказались надгробия. Причем не простые, а детские, на многих дата рождения совпадала с датой смерти. Пушницкий перефотографировал потрескавшиеся и засыпанные песком могильные камни, и эта фотосерия легла в основу «Даты рождения» — длинного, подробного размышления художника о жизни, смерти, памяти, а также о бренности и тщете (бренность и тщета — главная тема Пушницкого, которая с годами, похоже, становится для него только притягательнее). Размышление это выражено, а точнее, разыграно как по нотам в трех сериях, образующих «Дату рождения».
Выставка начинается с больших (и очень тяжелых) мраморных кругов, на которых отпечатаны те самые фотографии с детского кладбища. Печать на мраморе — техника редчайшая, а во всяких заковыристых техниках гравюры и печати господину Пушницкому нет равных. Мрамор, конечно, материал для печати неподходящий, он очень плохо удерживает краску, и сами отпечатки получаются с выщербинами, белыми провалами, как бы полустертые — словом, такие же потрепанные временем и забвением, как изображенные на них могильные камни с детскими именами (или вовсе без имен — только «Младенец, мальчик», «Девочка…») и одной-единственной датой.
Мотив лакун и дырок, которые время проедает в нашей памяти, подхватывает живописная часть выставки — серия картин под самостоятельным названием «No Man`s Land». Это пейзажи из той же Мексики: пустыни, дороги, непонятные руины — все перекрытые «помехами», пятнами полустертой краски, какой-то рябью, заслоняющей изображение. От пейзажа остаются лишь размытые образы, выхваченные из разноцветного небытия детали. Словно они промелькнули за окном автомобиля — и в памяти остался минутный образ уносящегося прочь куска чужой страны. На нескольких больших кругах фанеры художник пишет такой же сиюминутный вид — небо с облаками, крыша дома, ветки деревьев, в общем, все, что видит глаз, если летним днем запрокинуть голову,- а потом аккуратно выпиливает деревья, крыши и вообще все «земное», оставляя только небо.
Но самая масштабная часть «Даты рождения» — это серия объектов из того же мрамора и дерева. Пушницкий здесь очарован материалом, его фактурой: мрамор то сверкает безупречно отполированной поверхностью, то предъявляет сахарный отломанный край. Художник ставит мраморные глыбы на впечатляющие блоки дерева, рассохшегося и потрескавшегося от воды и времени, и получает своего рода трехмерные пейзажи: потемневшее, прорезанное трещинами дерево — это земля, а белый мрамор, конечно, символизирует небо, и в узкой щели между «землей» и «небом» мерцает свет спрятанной лампы, не то отблеск иного мира, не то последний луч солнца.
Главная работа выставки — огромная двухтонная инсталляция без названия: над деревянной «землей», чья грубая, осязаемая фактура еще подчеркнута подпирающими инсталляцию ржавыми железными штырями, раскинулось многометровое мраморное «небо». Неровный нижний край мраморных плит на темном фоне дерева рисует зубчатую линию гористого горизонта, а на белом мраморе выбиты слова. По «небу» во всю его ширину простирается (и обрывается) заключительная фраза из «Размышлений» императора-стоика Марка Аврелия: «Как не в тебе причина рождения, так и не в тебе причина разрушения, поэтому уходи кротко…» В общем, идеальная обстановка для медитации, возвышения духа и отрешения от сиюминутного. Приступ духовности зрителю гарантирован.
Галерея Марины Гисич
Наб. реки Фонтанки, 121, кв. 13.
Cloud
#6
#1
Cloud 3
VK
OK
Telegram
Дзен