В Санкт-Петербурге продолжают сносить исторические здания. Одни называют это неизбежной санацией ветхого фонда, другие — уничтожением исторической среды. Граница между «аварийным» и «ценным» проходит не по кирпичу, а по документам: входит ли здание в предмет охраны, кто владеет участком и какие интересы стоят за проектом.
Что сносят прямо сейчас
Самый свежий пример — Торговые бани Екимовой на Малом проспекте Петроградской стороны. Снос возобновился 27 октября после того, как Следственный комитет снял с построек статус вещественных доказательств по уголовному делу. На месте планируют построить многоквартирный дом с подземным гаражом. Эскизный проект уже получил положительное заключение КГИОП.
Градозащитники, как ранее писала Газета.СПб, пытались остановить работы: в октябре они дважды подавали в КГИОП заявление о признании бань памятниками, но оба раза документы вернули без рассмотрения — сначала из-за отсутствия подписей под фотографиями, затем из-за «короткого списка источников». Активисты обратились в прокуратуру с просьбой проверить законность сноса и действия чиновников.
Похожая история — с флигелем Страхового общества «Россия» на Большой Морской. Двухэтажную дореволюционную постройку снесли в июне. Формально комплекс имеет статус памятника федерального значения, но сам флигель не был включен в предмет охраны — а значит, по закону его можно было разобрать. Градозащитники проводят параллели с уничтожением гостиницы «Англетер» и предполагают, что территорию используют под парковку.
Где проходит граница
Ключевой инструмент в этих спорах — предмет охраны. Если здание входит в него, снос запрещен. Если нет — даже в границах памятника оно может быть признано «не представляющим ценности» и разобрано. Именно эта лазейка позволяет застройщикам расчищать участки в центре, сохраняя формально охранный статус ансамбля, но утрачивая его подлинную ткань.
Второй фактор — статус вещдока. Бани Екимовой два года стояли нетронутыми именно потому, что проходили по уголовному делу. Как только следствие сняло этот статус, экскаваторы вернулись на площадку. Это показывает: судьба здания часто зависит не от его исторической ценности, а от процессуальных обстоятельств.
Третий фактор — инфраструктурные проекты. Кокоревские склады на Лиговском сносят под терминал ВСМ. Часть корпусов разбирают полностью, у других оставляют только фасады. Власти говорят о развитии транспортного узла и росте пассажиропотока. Градозащитники — об утрате одного из последних промышленных ансамблей XIX века.
Что говорит закон и чего он не говорит
Формально процедура прозрачна: КГИОП рассматривает заявления о признании объектов памятниками, выдает заключения на проекты, согласовывает снос. На практике активисты жалуются на формальные отказы, скрытые разрешения и переписывание годов постройки. Фабрику Шаплыгина на Лахтинской улице, по данным «Живого города», разрешили снести, несмотря на статус ценного объекта — в заключении указали, что флигель «не формирует уличный фронт».
Пока одни здания сносят, другие пытаются защитить через суд. Школу Ольги Берггольц на проспекте Обуховской обороны, которую планировали снести под Большой Смоленский мост, удалось отстоять на время разбирательства: суд запретил демонтаж до решения по основному иску.
Что дальше
Граница между ветхостью и наследием в Петербурге определяется не инженерным состоянием зданий, а тем, насколько быстро собственник успевает оформить нужные бумаги и насколько активно градозащитники успевают подать заявления.
VK
OK
Telegram
Дзен