В МДТ — премьера «Снежной королевы» (фото, видео)

Страшную белую женщину с ледяным сердцем играет Анжелика Неволина, большинство ролей отдано молодежи, в действие вплетены элементы кукольного театра и оперы, общий настрой – зимние школьные каникулы и попытка заигрывания с публикой, пишут «Санкт-Петербургские ведомости».

Общеизвестный факт: советский драматург Евгений Шварц написал роль сказочника специально для Павла Кадочникова. Пришел Шварц к Зону (а Кадочников учился на курсе Бориса Зона в театральном училище и в 30 – 40-е годы прошлого века был ведущим актером ленинградского Нового театра юного зрителя под руководством своего мастера) и говорит: «Что это у тебя Павлик все зверей каких-то играет? Он же с Леля в «Снегурочке» начинал! Давай я для него что-нибудь придумаю?». Так в 1939 году появилась пьеса «Снежная королева», а юный Кадочников раскрыл новую грань своего таланта, перевоплотившись в доброго рассказчика, чем-то напоминающего гувернера.

Фото: официальный сайт МДТ

В новом спектакле МДТ Сказочника (по ремарке Шварца, «молодого человека лет двадцати пяти») играет 58-летний Анатолий Колибянов. И не то чтобы поражает воображение – образ у возрастного актера вышел в достаточной степени чудаковатым, но и только. Манерой и приемами он сам себе словно напоминает собственные роли Стражника в «Звездном мальчике» и Охотника в «Муму».

Удивительно в этой «Снежной королеве» другое: неожиданные острые комедийные моменты. Так, Северный олень произносит реплики с сильным эстонским акцентом, что особенно смешно в исполнении артиста с чисто грузинской фамилией (Георгий Цнобиладзе). Король (Владимир Артемов) в длинной ночной сорочке и почему-то восточной тюбетейке усердно напевает и неуклюже приплясывает, а когда хочет очаровать Герду и усыпить ее бдительность, вдруг затягивает шлягер «Тутти-фрутти», в стилистике новогодних «елок» ненавязчиво пародируя Элвиса Пресли.

Фото: официальный сайт МДТ

Дуэт Ворона (Михаил Самочко) и Вороны (Ирина Барвинская) выдает пышный водевиль с ярко выраженным эротическим подтекстом. Во время сцен с их участием детская часть зрительного зала звонко хохочет над ужимками и прыжками парочки, а взрослые прячут глаза, смущенно хихикая и покрываясь стыдливым румянцем – настолько двусмысленны жесты и взгляды, которыми партнеры с наслаждением обмениваются.

Из актерских находок — Атаманша Татьяны Рассказовой, «женщина в соку», как и ее тезка из мультфильма про «Бременских музыкантов», пишет «Коммерсант». Стреляет лукавым глазом в сторону подручного, кокетливо приговаривает, поигрывая «пушкой»: «Будешь подслушивать — пристрелю».

Фото: официальный сайт МДТ

Снежная королева появляется под «Грустный вальс» Сибелиуса. И эта музыка — легкая, трепетная, вся — любовь и восторг, — неожиданно смещает акценты. Какая уж там тяжесть льда, когда звучный голос Снежной Королевы звенит словно от сдерживаемых слез (и даже голос Кая, кажется, дрожит в ответ). Из-за того что Снежную королеву играет Анжелика Неволина, сильная актриса неврастенического склада, у героини появилась тема женщины, никогда не любившей, но безумно тоскующей по любви. Тему эту актриса проносит, как сквозной мотив, через несколько минут отпущенного ей сценического времени. Такая королева не может уйти из спектакля «по-английски», попав под режиссерские ножницы, но обязана как минимум истаять слезами от неразделенного Каем чувства.

Обаятельная Герда Дарьи Румянцевой — то пугливая и робкая, то упрямая и напористая, а то и вовсе легкомысленная, по счастью, не Героиня с большой буквы. Но ее образу как будто не достает одной важной вещи: ощущения, что человек, вышедший из пункта А, в пункт В пришел совсем другим. В какой-то момент понимаешь, что и спектакль движется по проторенному пути, что неожиданностей не будет, и что в финале, как положено, прольются слезы Герды и вернут Кая в мир людей и их горячих сердец.

СЮЖЕТ ПЕТЕРБУРГСКИХ «ВЕСТЕЙ»

В финале режиссер оставляет Кая и Герду один на один со зрителями, без театральных чудес и сказочных помощников. Именно актриса должна убедить зал, что ее слова и слезы не просто оторвут его от увлекательного учебника по «снежному делу», но и явят зрителям подлинное торжество психологического театра. И тут одно из двух: или зрители поверят актрисе, или — нет. Если нет, то счастливая развязка — та же бутафория, только более печальная, чем бумажный снег.