Дело о покушении на Валентину Матвиенко: Тимур Саидгареев не был уверен в оправдательном приговоре и готовился к худшему

29-летний Тимур Саидгареев – по материалам обвинительного заключения мог готовиться к тюремному заключению как минимум лет на пятнадцать. Но он вышел из суда, сжимая в руках оправдательный приговор.

Как стало возможно такое и что переживает человек в подобной ситуации рассказал в эксклюзивном интервью «ЗакС.Ру»  Тимур Саидгареев.

– Когда и как вы узнали, в чем вас обвиняют?

– В следственном изоляторе ФСБ во время допроса назвали, какие статьи нам вменяют. Обвинение было сформулировано общими фразами: якобы мы готовили покушение на какого-то государственного деятеля.

Позже следователь заметил, что «высшую меру никто не отменял». О том, что мы покушались на жизнь Валентины Матвиенко, я узнал еще позже.

– Как реагировали на выдвинутые обвинения?

– Сразу сказал, что ничего не признаю. Все отрицал. Но меня и не заставляли признаваться. Я видел, что следователей мало интересовали мои показания. Дело строилось явно не на них.

– Я раньше уже задерживался – в 2006 году сотрудниками ОРБ. Вдвоем с приятелем (он чеченец) мы шли неподалеку от Марсова поля. Нас остановили, проверили документы, у меня был с собой пакет, в котором лежала распечатка статьи из интернета.

Я пакет не собирался показывать – это мои личные вещи. Досматривать их оснований нет. Даже если бы, в худшем случае, эту статью признали экстремистской, по закону, у каждого человека есть право иметь любую литературу в единственном экземпляре.

Однако оперативники силой забрали пакет, залезли в него, вытащили бумаги. Видимо, они ждали именно нас и уже знали, где и что искать. Хотя ничего нарушено не было, они забрали у нас паспорта и повезли обоих в ОРБ. Те люди вели себя как звери. Могли пугать чем угодно, любую гадость сказать, вплоть до того, что мы тебя убьем

– Когда и как вы познакомились с Муслимом Ильмурзаевым?

– Так же, как и с Равилем Муратовым, и с Владиславом Барановым, мы встретились с ним в мечети. В мечети все легко общаются. Мы тоже стали общаться.

– Муслим сразу сказал, что он в курсе произошедшего со мной. Добавил, что приехал из Чечни и у них там еще более жестоким гонениям люди подвергаются за веру.

Отчасти он на этом сыграл. Благодаря чему мы ближе сошлись. Кроме того, он (по крайней мере – внешне) казался верующим. Молился. Располагал к себе. Всегда хорошо одевался. Умно и складно говорил.

Не вызывал недоверия. Жаловался, что здесь у него знакомых мало, поэтому приглашал к себе: приходите, молитесь, я все равно один живу. Мы стали к нему приходить.

Та сумка, в которой оказались боеприпасы, изъятые при задержании, предназначалась Муслиму. Он нам сказал, что вынужден уехать. А ему вещи привезут. И так как его не будет, просил эту сумку забрать. Мы не могли отказать – вроде бытовая ситуация. Вот и забрали сумочку.

– Неужели действительно Муслим не вызывал у вас никаких подозрений, а происходящее не походило на провокацию?

– Конечно, теперь я осознаю, что Муслим нас провоцировал на определенные разговоры. Но ведь говорить можно на разные темы, особенно если тебя подводят к ним. Можно рассуждать и про терроризм, и про оружие. Но разговоры еще не означают планирование.

– Почему вы приняли ислам?

–  К исламу я пришел уже в зрелом возрасте. Поскольку всегда считал себя мусульманином. У меня бабушка – мусульманка, и она с самого раннего детства воспитывала меня: «Ты – мусульманин». У нее я выучил первые молитвы. Кроме того, что я мусульманин и бог един, я многие годы ничего не знал об Исламе. Изучать его, верить по-настоящему и ходить в мечеть я стал около пяти-шести лет назад.

– Чего вы ждали от суда? К какому исходу дела внутренне готовились?

– Я не был уверен, что суд закончится оправданием. Если и верил в это, то – в глубине души. Но, как говорят, надеясь на лучшее, готовься к худшему. Когда ждешь хорошего, а случается плохое – гораздо тяжелей.

– А что вселяло надежду? Само дело так обставленное? Поддержка близких? Авторитет и опыт адвокатов?

– Все это сыграло свою роль. Но в первую очередь, конечно, я верил в то, что Всевышний в итоге дает своим рабам исход из тех испытаний, которые им ниспосылает.

– Как дальше будете жить, уже думали?

– Думал, конечно. Пока не знаю. Рано об этом говорить. Не знаю даже, как сложится завтрашний день.

– Тогда, может быть, думали, чего вы больше не повторите?

– Собственно, я и не делал ничего такого плохого. Поэтому трудно сказать, чего я делать теперь не буду.

Единственное, к чему меня подводят близкие, советы друзей и собственные размышления, – вряд ли теперь я стану общаться с посторонними людьми. Хотя подозревать всех подряд в том, что они являются провокаторами, не хочу.

– У ваших близких возникали аналогии с 1937-м годом, а вы находите сходство?

– Да, они есть. Но если семьдесят лет назад у спецслужб не было больших технических возможностей, то сейчас появились. А с другой стороны, все-таки сохраняются еще какие-то принципы, через которые пока не переступили.

Если в 30-е годы людей сажали буквально ни за что, за один донос, и достаточно, не надо никаких доказательств – то сейчас все-таки формируется какая-то доказательная база. И есть тот же суд присяжных, который дает возможность защитить человека.

Напомним, по делу проходили Тимур Саидгареев, Равиль Муратов и Владислав Баранов.

Им были предъявлены обвинения по статьям 277 (приготовление к посягательству на жизнь государственного или общественного деятеля), 222 (незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ) и 30 УК РФ (покушение на теракт).

Кроме того, Саидгареев и Муратов обвинялись по статье 205.1 УК РФ (вовлечение в содействие преступлению террористического характера).

В середине мая 2007 года ФСБ сообщила, что получила оперативную информацию о подготовке покушения на губернатора Петербурга. Были задержаны три человека, которые впоследствии предстали перед судом. Еще два человека, подозреваемые в причастности к этому делу, находятся в розыске.

В ходе судебного разбирательства присяжные ознакомились с доказательствами по делу, в том числе с видеозаписью, когда подсудимые обсуждали подготовку к покушению, результатами фоноскопической экспертизы (расшифровки аудиозаписи), протоколами изъятия у подсудимых взрывчатых веществ, рецептов изготовления взрывчатки и планов осуществления теракта в отношении Матвиенко.

На основании ранее вынесенного вердикта присяжных, которые признали всех трех подсудимых невиновными, суд вынес оправдательный приговор «за отсутствием события преступления».

Обвинение обжаловало оправдательный приговор петербургского городского суда по делу о подготовке покушения на губернатора Петербурга Валентину Матвиенко. Однако представители прокуратуры не уточнили, по каким основаниям обжалуется приговор.